Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:37 

Kazuri
Нравятся картины - не знакомься с художником.
Высоцкий. Баллада о борьбе. Книжные дети. Слушаешь и понимаешь, что вот она, жизнь. Вспоминаешь Аллу Марковну, холодный февраль и разговоры о Высоцком. И о Венечке. Не может быть думающий и тонко чувствующий человек в России не алкоголиком. Да, не может. И надо ведь читать, читать, читать! И вот так же, на кухне, взахлёб, рыдая и живя жизнь, вот так надо жить! А что же это? Спать в одиннадцать, вставать в семь, режим, шаг влево, шаг вправо… А где же бессонные ночи? Где же они, эти бессонные ночи за листом, когда покрываешь его мелкими буковками, плачешь, откидываешься на спинку стула, шумно дышишь, принимаешься писать вновь, бросаешь, встаёшь, ходишь по комнате, бросаешься к книгам, утопаешь в станицах, выныриваешь и, хватая воздух ртом, пишешь. Пишешь и пишешь. И уже мир кажется другим, ты уже не здесь, комнаты не существует. Внезапно снова останавливаешься, пустыми глазами смотришь в монитор, переводишь взгляд на фотографии над столом и заливаешься горькими слезами. От чего? От всего. От того, какие прекрасные люди вокруг, от того, как ты одинок, от того, как хочется помочь, быть полезным, а приходится быть в отдалении, по-другому нельзя. И музыка проникает всё глубже и глубже, уже не в мозг, нет, уже в душу. Всё кажется иным.

На самом деле ты любим, тобой дорожат, а ты дорожишь этими людьми с фотографии. Всё очень даже хорошо по меркам современности. Но и вы не мушкетёры, не Пашка Гераскин с Алисой, не Вергилий и Данте.

Но всё не совсем так… Совсем чуть-чуть не так.

И надо заниматься какой-то прозой жизни, надо садиться и работать регулярно и на свежую голову, а не в ночь после трудного дня, заниматься спортом, убирать дом, готовить, ходить к врачу и принимать лекарства, да не как попало, а по часам. И надо спать, блюсти режим. И кажется «Как скучно! Старею…». И убеждаешь себя, что так жили многие успешные и талантливые люди. А потом вспоминаешь всех великих, рано ушедших из жизни: они часто изматывали себя, жили на износ. И разрываешься, каждый раз разрываешься между рацио и иррацио. Хочется рычать, рвать, рубить, столько энергии остаётся. И кажется после Высоцкого, что живёшь ты неправильно. Ведь он жил по-другому. И это чувствуется в каждой песне, в каждом звуке, в каждой строчке. И жить надо именно так! Нельзя представить поэта более убедительного.

«Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф».

Все мы сейчас «книжные дети». У нас какие-то маленькие, мелкие катастрофы. Иногда мы их придумываем сами, иногда помогает кто-то извне. Но все эти катастрофы ничтожны перед тем, что творилось в сороковых. В двадцатых. Самые болезненные, самые страшные страницы истории. И тогда так и было.

«И когда ты без кожи останешься вдруг

От того, что убили его, не тебя!»

И мы начинаем себя жалеть. И отходить от чужих проблем. Закрываем сердце, душу. Ведь если открыться, дотронуться до другого болящего сердца, то забираешь часть на себя. И становится больно. И становится горько. Ведь больше ты ничем не можешь помочь. И остаётся только кричать! Выть! Стонать! И тут начинают молиться все: и религиозные, и просто верующие, и агностики. Все. Потому что бессилен. Потому что чужая душа – всегда потёмки. И никогда, никогда, слышите! – никогда никто не сможет разобраться в другой душе. Каждый со своим горем, со своей потерей, со своей войной должен справиться сам. А что может быть страшнее бессилия, когда не можешь помочь близкому человеку, облегчить его долю, а то и забрать все испытания себе? Только безвременный уход его.


@темы: музыка, стихи, цитаты, этюдник

URL
Комментарии
2012-08-21 в 03:03 

small_q
Все мы сейчас «книжные дети». У нас какие-то маленькие, мелкие катастрофы. Иногда мы их придумываем сами, иногда помогает кто-то извне. Но все эти катастрофы ничтожны перед тем, что творилось в сороковых. В двадцатых. Самые болезненные, самые страшные страницы истории. И тогда так и было.
Очень трудно оценивать масштабы катастроф, находясь в их эпицентре. И потом, мне кажется, Высоцкий совсем не радовался осознанию "мелочности" книжных детей. Всё-таки он пел о личных переживаниях, а они уникальны для каждого человека.

2012-08-21 в 11:42 

Kazuri
Нравятся картины - не знакомься с художником.
Солгасна, Высоцкий не радовался "мелочности" книжных детей. Он, скорее, грустил, сначала немного умилялся этим попыткам детей жить как взрослые, а потом почти с досадой говорил:
И пытались постичь - мы, не знавшие войн,
За воинственный клич принимавшие вой, -
Тайну слова "приказ", назначенье границ,
Смысл атаки и лязг боевых колесниц.


Очень трудно оценивать масштабы катастроф, находясь в их эпицентре.
Ты о тех катастрофах, которые я сейчас называю мелкими? Да, возможно. Но если жить в системе координат лирического героя песен, стихов Высоцкого, то они действительно довольно мелкие. Он над ними посмеивался в песнях, старался легче их воспринимать. А настоящие беды - они вот: "И когда ты без кожи останешься вдруг/ От того, что убили его, не тебя!".
Впрочем, за всех говорить, конечно не хорошо, и в основном я сублимирую собственные переживания, стараюсь посмотреть на свою жизнь со стороны.
А ещё... Вспомни, как Высоцкий реагировал на уговоры беречь себя, лечь в больницу, лечиться... Он говорил, что это - не жизнь, он же не будет собой. Его понимание жизни (да и многих творцов): "гореть и, сгорая, не сокрушаться о том". А все эти режимы, ЗОЖ, переживания, что не выспалась, плохо выгляжу, кто-то не так посмотрел, нужную книгу не могу отыскать в продаже, зарядка закончилась у телефона или плеера, да даже не позвонил/не написал! И если сравнить это всё с тем, как люди теряли близких...
Но я могу понять, почему поэты часто "горят" и пренебрегают бытом. В этой горе бытовухи очень легко обрасти защитной коркой. И тогда сразу же начинаешь прятаться в море мелких дел, казалось бы, таких необходимых, закрываешься, чтобы не чувствовать боли другого человека.

URL
2012-08-21 в 14:07 

small_q
Солгасна, Высоцкий не радовался "мелочности" книжных детей. Он, скорее, грустил, сначала немного умилялся этим попыткам детей жить как взрослые, а потом почти с досадой говорил:
У меня не очень внятно получилось. Имелось в виду - мне кажется, он совсем не рад, что книжным детям пришлось узнать, что такое большие и страшные беды. Я, может, через призму своей жизни смотрю, но чтобы взрослеть и вершить великие дела вовсе не нужно знать на своей шкуре, каково это - горько жалеть о последних словах кому-то.

А ещё... Вспомни, как Высоцкий реагировал на уговоры беречь себя, лечь в больницу, лечиться... Он говорил, что это - не жизнь, он же не будет собой.
Это, я боюсь, не о выгорании и скорлупе. Потому что отказываться ложиться в больницу - это одно, а алкоголизм, из-за которого это было необходимо, - совсем другое. И со вторым-то он пытался бороться, потому что (я надеюсь) понимал, что это его разрушает. При том, что алкоголь был большой частью его горения.

"гореть и, сгорая, не сокрушаться о том". А все эти режимы, ЗОЖ, переживания, что не выспалась, плохо выгляжу, кто-то не так посмотрел, нужную книгу не могу отыскать в продаже, зарядка закончилась у телефона или плеера, да даже не позвонил/не написал!
Но это же и есть то самое "горение"! Чувствовать, делать всё всегда на полную катушку, не оглядываясь на то, каким несоразмерным покажется собственное чувство кому-то другому. Не сдерживать себя, не беречь нервишки, а жечь костёр из всего, что есть.

Я, кстати, не считаю, что "гореть всегда, гореть везде, до дней последних донца" - это лозунг, которому стоит следовать. Ставить себя в контекст время от времени необходимо, иначе будет трудно сохранять пропорции. Просто пытаться искусственно занизить уровень переживаний "потому что в Африке дети голодают" тоже как-то странно, тут чья жизнь - тот и решает, какой уровень верный на данный момент.

   

Дни поздней осени

главная